ее еще теплилась надежда на то, что он жив. Но она чувствовала: как только эти слова будут произнесены, в тот же миг его для нее не станет.
– Полно, миссис Уилкс, не тревожьтесь так о вашем муже, – пытался утешить Мелани одноглазый воин. – Я тоже попал в плен после первого боя при Манассасе, а потом меня обменяли. Так пока я был в тюрьме, меня кормили как на убой – жареные цыплята, оладьи.
– Думаю, что вы врунишка, – с чуть заметной улыбкой произнесла Мелани, и Скарлетт впервые уловила в тоне ее слов, обращенных к мужчине, какой-то намек на игривость. – А сами вы так не думаете?
– Думаю, – со смехом признался одноглазый воин, хлопнув себя по колену.
– Если вы не прочь перейти в гостиную, я спою вам святочный гимн, – сказала Мелани, желая перевести разговор на другое. – Фортепьяно – один из тех немногих предметов, которые янки не могли унести с собой. Оно ужасно расстроено, как ты считаешь, Сьюлин?
– Чудовищны, – сказала Сьюлин, радостно улыбаясь и кивком подзывая к себе Фрэнка.
Но когда все направились к двери, Фрэнк, немного поотстав, потянул Скарлетт за рукав.
– Могу я сказать вам два слова наедине?
Ее мгновенно объял страх; решив, что он хочет поговорить о конфискации их живности, она приготовилась к беспардонной лжи.
Когда все вышли из комнаты и они остались вдвоем у камина, напускная веселость, оживлявшая черты Фрэнка, потухла, и Скарлетт увидела перед собой немолодого усталого человека с сухим обветренным лицом цвета опавших листьев и редкими рыжеватыми, уже тронутыми сединой бакенбардами. Он безотчетно пощипывал их и смущенно откашливался, приводя этим Скарлетт в великое раздражение.
– Я жутко расстроился, узнав о смерти вашей маменьки, мисс Скарлетт.
– Прошу вас, не надо об этом.
– А ваш папенька-это у него с самого…
– Да, да, он не в себе, как вы могли заметить.
– Он крепко ее любил, что верно, то верно.
– О, мистер Кеннеди, пожалуйста, не будем…
– Простите, мисс Скарлетт. – Он нервно потоптался на месте. – По правде говоря, я хотел обсудить кое-что с вашим папенькой, а теперь вижу, что это никак не получится.
– Может быть, я могу помочь вам, мистер Кеннеди? Вы видите – глава семьи теперь я.
– Так, понимаете ли, я… – начал Фрэнк и снова растерянно вцепился в свои бакенбарды. – Дело-то, вправду сказать, в том… Словом, мисс Скарлетт, я хотел попросить у вашего папеньки руки мисс Сьюлин.
– Вы хотите сказать, – обрадовано воскликнула изумленная Скарлетт, – что еще не говорили с па о Сьюлин? Хотя ухаживаете за ней уже не первый год!
Он покраснел, смущенно улыбнулся и стал совсем похож на робкого, застенчивого подростка.
– Видите ли… я… Я не знал, согласится ли она выйти за меня. Я много старше ее, а в вашем доме вечно толпилось столько красивых молодых людей…
«Ну да! – подумала Скарлетт. – Только толпились-то они вокруг меня, а не вокруг нее!»
– Да я и сейчас не знаю, согласится ли она. Я никогда ее не спрашивал, но она, конечно, догадывается о моем чувстве к ней. Я… я думал попросить разрешения на наш брак у мистера ОХара и признаться ему во всем как на духу. У меня нет ни цента, мисс Скарлетт. Когда-то у меня – да простится мне такая нескромность, – но когда-то у меня была куча денег. Теперь же мой конь и то, что на мне, – вот и все мое достояние. Я, понимаете ли, как только завербовался, продал всю свою землю и все деньги вложил в облигации, а вы сами знаете, много ли они теперь стоят. Да к тому же у меня их все равно уже нет, так как янки сожгли дом моей сестры и они сгорели вместе с ним. Я понимаю, что это ужасная наглость с моей стороны просить руки мисс Сьюлин теперь, когда у меня нет ни гроша за душой, но… В общем, я рассудил так. Я как-то свыкся с мыслью, что никто не знает, что с нами будет, когда война придет к концу. Мне лично это представляется
Часть третья 
